Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Незабываемый 1812 год > Фальсификация истории Отечественной войны 1812 года

 
«Гроза двенадцатого года 
Настала — кто тут нам помог? 
     Остервенение народа, 
Барклай, зима иль русский бог?» 
    А. С. Пушкин
К числу наиболее значимых и ключевых дат в истории нашей Родины, празднуемых в год российской истории, относится и 200-летие победы русского оружия над армией Наполеона в 1812 г.  Из-за некоторой тяжести прошедших лет и наслоения другими, не менее великими и трагическими событиями истории (Октябрьская революция 1917 года, Гражданская, Великая Отечественная война), знания и факты о войне 1812 года стали потихоньку уходить не только из народной памяти, но и из памяти «светил» исторической науки. Чего стоят рассуждения об огромной роли лютого русского мороза, его вкладе в победу над иностранным вторжением, о поджигателях Москвы, о мнимой «предательской» нерешительности Барклая-де-Толли и многие другие суждения, толкования. Безусловно, все гипотезы имеют право на существование, тем более что характер исторической науки предполагает многочисленные дискуссии по тому или иному факту. Как говорится, сколько людей, столько и мнений. Правда, порой эти мнения принимают характер некоего фарса, вводящего в заблуждения широкие массы. В результате может вырасти поколение безграмотных, недостаточно осведомленных в истории людей. 
Практически каждому человеку хочется оставить свой след в жизни, и неважно, каким путем, в том числе и некоторым историкам. Правда, их попытки больше напоминают поступок Герострата, сжегшего храм Артемиды, в том плане, что их работы ничего, кроме иронической усмешки, не вызывают. Вызывает тревогу то, что их «постулаты» зачастую принимаются за истину нашим еще «сырым» поколением. Считаю своей задачей развеять наиболее распространенные мифы об Отечественной войне 1812 года: вклад в победу над Наполеоном «могучего русского мороза»,  о мнимой, «предательской» нерешительности Барклая-де-Толли, о поджоге Мсоквы.
Оценка роли Барклая-де-Толли в войне 1812 года во многом определялась взглядами и влиянием при дворе «русской партии», видевшей в Барклае «немца» и требовавшей его смещения с поста главнокомандующего. Поместное дворянство было не в восторге от его тактики «выжженной земли», которую он вынужден был использовать в оборонительной войне с более сильной армией Наполеона. Под Смоленском в начале августа соединился со 2-й Западной армией П. И. Багратиона, который подчинился ему скорее добровольно, но скоро стал открыто обвинять Барклая в неспособности руководить войсками. Как позднее Барклай написал в журнале действий 1-й армии про свои отношения с Багратионом: «Я должен был льстить его самолюбию и уступать ему в разных случаях против собственного своего удостоверения, дабы произвести с большим успехом важнейшие предприятия». Вынужденное отступление вызвало недовольство в стране и армии. Характерным примером отношения в российском обществе к Барклаю являются слова в частном письме от 3 (15) сентября 1812 года:
«Барклай, ожидая отставки, поспешил сдать французам всё, что мог, и если бы имел время, то привёл бы Наполеона прямо в Москву. Да простит ему Бог, а мы долго не забудем его измены». 
29 августа 1812 в командование всеми войсками вступил М. И. Кутузов. Барклай де Толли остался командующим 1-й Западной армии. В Бородинском сражении он командовал правым крылом и центром русских войск, проявил большое мужество и искусство в управлении войсками. Очевидцы утверждают, что генерал Барклай в этой битве намеренно подставлялся под огонь врага, не в силах выносить молчаливое осуждение армии и общества. До Бородина его войска отказывались приветствовать Барклая, считая его главным виновником поражений. Передают, что в день битвы под ним убито и ранено пять лошадей. Тем не менее, он продолжал упрямо отстаивать необходимость стратегического отступления, на военном совете в Филях высказался за оставление Москвы. В личном письме жене от 11 (23) сентября (то есть после оставления Москвы) он написал:
«Чем бы дело ни кончилось, я всегда буду убеждён, что я делал всё необходимое для сохранения государства, и если у его величества ещё есть армия, способная угрожать врагу разгромом, то это моя заслуга. После многочисленных кровопролитных сражений, которыми я на каждом шагу задерживал врага и нанёс ему ощутимые потери, я передал армию князю Кутузову, когда он принял командование в таком состоянии, что она могла помериться силами со сколь угодно мощным врагом. Я её передал ему в ту минуту, когда я был исполнен самой твёрдой решимости ожидать на превосходной позиции атаку врага, и я был уверен, что отобью её. …Если в Бородинском сражении армия не была полностью и окончательно разбита — это моя заслуга, и убеждение в этом будет служить мне утешением до последней минуты жизни». В том же письме Барклай признался о тяжёлой моральной обстановке вокруг себя. У него не сложились отношения с главнокомандующим Кутузовым, человеком совсем другого склада характера и поведения. 
В конце сентября, получив отпуск, он отправился в Калугу, затем через Петербург поздней осенью прибыл в свою деревню в Лифляндии.
Барклай написал длинное письмо царю Александру I, в котором попытался изложить своё видение войны и причины отступления русских армий. В ответ он получил дружески расположенное письмо российского императора, в котором Александр признал правильность действий Барклая на посту командующего 1-й армией.
Все российские историки признают, что принципиальная стратегическая линия, намеченная Барклаем на начальном этапе Отечественной войны, не была изменена Кутузовым, и преемственность в командовании была сохранена (Современник, литературный журнал А.С. Пушкина. 1836—1837. — М.: Советская Россия, 1988. — с. 308).  Все это свидетельствует о том, что, несмотря на несходство характерами Барклая и Кутузова, действия, предпринятые Барклаем в ходе войне, не были ни в коем случае предательскими. После осуждения Барклая большей частью общества, император Александр под давлением назначил новым главнокомандующим М.И. Кутузова  («Общество желало его назначения, и я его назначил. Сам же я умываю руки». Александр I).  Всем известна крылатая фраза Кутузова: «Как можно было отступать с такими молодцами!» Позднее, более подробно изучив обстановку, Михаил Илларионович признал, что шаги, предпринятые его предшественником, были вполне верны. Таким образом, еще 200 лет назад Кутузовым было оспорено мнение, что Барклай – изменник. 
Другой досужий вымысел то, что якобы двунадесятиязыкая армия развалилась под ударами могучего русского мороза. Это не совсем так. Хотя Александр I в своих записках говорил о том, что он «скорее укроется на Камчатке, отдаст Москву, но будет ждать победы русского мороза  над наполеоновской армией», гораздо больше вреда «непобедимой армии» нанесло Бородинское сражение  (об этом говорит тот факт, что в ходе той битвы император Франции потерял 40% личного состава).
Я соглашусь с мнением историка Троицкого Н.А., который по этому поводу писал: «Передовые умы России не отрицали роли стихийных факторов («мороз, конечно, был тут не лишний»), но отводили им второстепенную роль. … Действительный источник мощи русской армии 1812 г. следует искать не в её военно-феодальной организации, а в единении армии с народом. Именно общенациональный подъём народных масс, вступивших на защиту Отечества, стал главной причиной победы России в Отечественной войне 1812 года… Перед нападением на Россию наполеон взвесил почти всё – её военный потенциал, способности русских генералов, количество и качество солдат и вооружений, но сражаться ему пришлось со всем русским народом, которого он … опрометчиво не принял в расчет…».
 Незря во время переговоров французский посланник Лористон жаловался Кутузову, что против наполеоновской армии ведется  война «не по правилам», которые надеялся диктовать русской армии Наполеон. Такую войну вели партизанские движения - армейское и крестьянское. Развернулись они почти одновременно и развивались параллельно, взаимодействуя друг с другом. 
Так, отряд Дениса Давыдова  нападал на обозы, следующие из Франции   в расположение Великой армии, перехватывал курьеров с важными сообщениями для Наполеона, уничтожал шайки мародеров, грабившие подмосковные деревни.  Однажды партизанам Давыдова удалось разгромить  два крупных отряда  фуражиров и взять в плен более 150 человек... После этого Кутузов стал регулярно отправлять из Тарутинского лагеря летучие партизанские отряды в тыл неприятельской армии. Партизаны неожиданно нападали на противника, а затем стремительно исчезали. Действуя таким образом, они наносили большой урон французам, а сами несли незначительные потери. 
На всю Россию прославился храбрый и находчивый командир партизанского отряда капитан Фигнер,  действовавший в непосредственной близости от Москвы. Он владел несколькими языками:  французским, немецким, итальянским и польским. Пользуясь этим, Фигнер выдавал себя за иностранца, пробирался в Москву, нанимался лакеем к французским офицерам и выведывал военные секреты. По ночам же он  со своим  отрядом уничтожал разрозненные шайки мародеров, хозяйничавших в окрестностях Москвы. Несколько раз Фигнер пытался даже организовать убийство Наполеона, но этот замысел не удался, так как французского императора прекрасно охраняли. В конце концов, Фигнеру пришлось покинуть Москву. Тогда он начал со своим отрядом  громить прибывавшие в город французские резервы. Часто Фигнер выдавал себя за представителя французского командования, вел резервные колонны на «привал», где на них обрушивались партизаны. 
В тылу французов действовали не только армейские партизанские отряды. На борьбу с врагом поднялись русские крестьяне. Часто организаторами крестьянских партизанских отрядов были отслужившие свой срок солдаты. Они обучали односельчан военному делу, обращению с оружием, нередко на борьбу  поднималась вся крестьянская община, и тогда вожаком такого отряда становился сельский староста. На борьбу поднимались даже женщина. Тогда же прославилась старостиха Василиса Кожина, возглавившая крестьянский партизанский отряд.
Из-за действий партизан Наполеон  чувствовал себя очень неуютно. Никакие, пусть самые жестокие меры не могли положить конец партизанскому движению. Напротив, оно разгоралось все с большей силой. В войне с партизанами Великая армия потеряла около 30 тыс.  человек  убитыми, раненым и плененными (В. Бабкин «Народное ополчение в отечественной войне 1812 года». - Москва. Изд. «Социально-экономической литературы», 1962 г.) 
Итак, остался один вопрос - кто же поджег Москву: русские или французы? 14 сентября, оставляя город, Кутузов приказал сжечь склады и магазины с продовольствием, фуражом, частью боеприпасов. Кутузов и Растопчин независимо друг от друга распорядились вывести из Москвы «весь огнегасительный снаряд». Придав такое значение вывозу «огнегасительного снаряда», они заняли на него и время, и транспорт,  Бросив при этом огромное количество оружия (156 орудий,74974 ружья и др.) и 22,5 тыс.  раненных, обреченных на гибель. Поджечь по приказу Ростопчина и Кутузова избранные объекты Москвы, значило  обречь деревянную, по преимуществу, Москву на грандиозный пожар.  Но кроме того, Москву  жгли тогда сами жители  -  из патриотических  побуждений.  Кутузов и другие герои 1812 года  понимали смысл пожара Москвы как патриотическую жертву.
Тяжело ударив по экономике, финансам и культуре России, пожар Москвы с политической и военной точки зрения поставил Наполеона прямо-таки в безвыходное положение. Французы не просто лишились в те дни  удобств, достатка, покоя - они попали в западню. Пожар Москвы был не выгоден французам ни с экономической, ни с политической, ни с военной, ни даже с мародерско - грабительской точки зрения:    «Вместо всех благ им досталась лишь часть, остальное   было уничтожено огнем». 
Вступив в Москву, французская армия, как и предвидел Кутузов, оказалась в своеобразной западне. Несмотря на  непрекращающиеся пожары французские солдаты и офицеры занимались мародерством, разбредались по городу, грабили винные склады. Дисциплина - основа боеспособности армии  -  была в значительной степени утрачена. Попытки навести порядки, оказались безрезультатны. Наполеону стало ясно, что захват Москвы не только не привел к победе, но грозил полной деморализацией армии (В.М. Холодовский «Наполеон ли поджег Москву?» (Вопрос истории.1964 г. №4). Из всего вышеизложенного  следует, что пожар Москвы не являлся местью Наполеона, а был одним из факторов, добившим «Великую армию». 
Таким образом, мною были рассмотрены различные спорные вопросы и некоторые фальсификации фактов. Для полного и достоверного рассмотрения истории тех лет не хватит и объемного тома. Но стоит задуматься: с какой целью запускаются эти лжесенсации, газетные утки и прочие неправдоподобные истории?  В большинстве случаев это делается для формирования ложных представлений о прошлом своей страны. К чему это может привести? К самым плачевным последствиям: отсутствию духа патриотизма и гордости за нашу Родину – Россию. Поэтому нельзя допустить столь большой ошибки – забвения нашей истории. Считаю уместным привести слова знаменитого римского оратора Цицерона: «Не знать, что было до того, как ты родился, значит навсегда остаться неразвитым ребенком».
Выполнил: Байтемиров Роберт,
ученик 10 «а» класса 
МБОУ «Лиманская СОШ №2».
Руководитель: Сухорукова
 Надежда Александровна, 
учитель истории и обществознания.