Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > г.Астрахань > Интервью с участником трудового фронта Лаврентьевой Евдокией Лаврентьевной

(интервью с участником трудового фронта, дочерью погибшего защитника Родины  Лаврентьевой Евдокией Лаврентьевной, 1931 года рождения)

        Я родилась в 1931 году, и когда началась война, мне было десять лет. Было очень страшно. У людей были напряженные лица, они плакали. Никто не знал, что ждет нас и нашу страну, и все боялись потерять близких.
        Мы жили в селе Комаровка Камызякского района Астраханской области. Мои родители были колхозниками. Детей в семье было четверо: я, сестра, на год старше меня, и два брата  (младшему было шесть месяцев). Отца, Трофимова Лаврентия Петровича, как и всех мужчин села, способных держать винтовку, в первые же дни призвали воевать. Он прислал всего несколько писем. В начале 1942 года мы получили на него «похоронку»: погиб под Севастополем.
        Мама работала с раннего утра до позднего вечера. Все работали. Надо было обеспечивать фронт продовольствием, надо было хоть как-то кормить детей, стариков. Вся мужская работа легла на  женские плечи. Женщины тянули неводами рыбу, пахали землю, растили овощи, зерновые, ухаживали за скотом,  птицей.
          Мы, как могли, помогали маме: выполняли всю домашнюю работу, смотрели за младшим братом. Когда мама возвращалась с работы, мы наливали в тазик горячей воды и мыли ее уставшие, замерзшие ноги. Мама всегда трудилась на совесть, всегда была в передовиках. Сельчане уважали ее. Она выросла без матери. Ее рано, в пятнадцать лет, выдали замуж. Рано она осталась и вдовой с четырьмя детьми.
          Есть было нечего. Кто-то ел кошек, собак, кто-то умирал от голода. Вместо чая заваривали траву – молочай, щавель. Мы с сестрой ходили по ерикам копать корни (их называли каштанки) веять обмолоченные отходы зерновых. Сушили рыбьи кости, мололи их и пекли из получившейся муки лепешки. Но какая это была мука – ведь кости до конца не перемалывались,  животы болели.
          У маленького братика от такой пищи, точнее от ее отсутствия был рахит. Он раскачивался из стороны в сторону и говорил: «Есть хочу. Есть хочу». Не плакал. Не кричал. Просто говорил немного нараспев. Потом он умер. Умерла и бабушка, которая тоже жила с нами.
         Мамина сестра, которая была звеньевой на ловле рыбы, как-то дала всем женщинам звена немного рыбы - невыносимо было смотреть, как умирают их дети. Всего через несколько часов ее арестовали. Посадили на десять лет. Она отсидела их день в день. 
         В школу я сначала ходила – в школе детям давали немного хлеба. Ходить учиться было не в чем: обуви не было – плели из соломы опорки. Ветхую одежонку, с чужого плеча, мы подвязывали веревкой, чтоб теплей было. Учебники тоже веревкой перевязывали вместо портфеля. Я и третий класс не закончила – мама отправила меня в город – нянькой, за еду. Но прожила там не очень долго. Сестра пошла работать в колхоз, и я отправилась с нею. Выполняли разную работу: косили камыш, пропалывали, поливали бахчи, собирали урожай, на телегах вывозили его. Нам записывали трудоднями, а получать мы почти ничего не получали - все отдавали для фронта, для победы.
         Были, конечно, и спекулянты – меняли муку, крупу на вещи, оставшиеся с довоенного времени. Пойдет мама, выменяет стакан муки, сварит что-то вроде киселя, остудит, и нам это приходилось есть. Называли это варево мамалыгой.
         И где только эти спекулянты брали продукты?! Но их было совсем мало. В селе люди, даже при отсутствии продуктов, старались поделиться крохами, что у них были. А продуктовых карточек у нас и не было. По крайней мере, я не помню, чтоб они были. Выживали, как могли. Хлеба давали совсем мало, по спискам. А люди были хорошие, приветливые, не смотря на тяжелое время. Старались помочь нам, детям, чтоб мы жилы не порвали, поддерживали нас словом.
         Самое страшное событие – бомбежка. Ведь мы жили в тылу. Военных действий у нас не было. А тут бомбежка. Не у нас. Километрах в пяти  от нас, на базе Морлова (село Трудфронт). Немецкие самолеты бомбили нефтяные емкости. Во время бомбежки всем велели спрятаться. Самолеты после сброса бомб пролетали над нашим селом. И, казалось, некоторые снаряды рвались где-то совсем рядом. Было очень страшно. Всю ночь над Морловом было огромное зарево, а дым стоял еще долго.
          Все жили ожиданием: победим - не победим. Нет,  все были уверены, что победа будет наша. Надо только выжить, дождаться победы, хороших времен, будет легче. И все трудились от мала до велика, чтобы ускорить приближение этого события. Когда же узнали, что война кончилась, плакали. Плакали, что выстояли, что дождались Победы, что вернутся, хоть и немногие, мужики с фронта.
         Мой личный вклад в Победу? Что я могла такого сделать, чтобы войти в историю? Девчонка. И сколько таких, как я,  детьми, голодные, истощенные, пытались помочь матерям, тягали на себе тяжести, старались что-то сделать для Победы. Но если сложить воедино усилия всех работавших в войну подростков… Не знаю…

                   Интервью записал правнук Лаврентьевой Евдокии Лаврентьевны – 
               ученик 5 «А» класса МОУ «СОШ № 58» г.Астрахани Петров Дмитрий,
руководитель Мищенко С.Г., учитель математики