Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > г.Астрахань > Интервью с Валентиной Ивановной Пономаревой (Смоляковой)

     Дорога из детства ведет к деревянному дому, с резными, голубыми ставнями, где когда-то большая семья, что бы ни случилось, собиралась на праздники и пела песни. Сейчас здесь живет моя бабушка Валя, женщина, прошедшая далеко не легкий путь, воспитавшая замечательных дочерей, пережившая войну и мужа, так же светло улыбающаяся и дарящая свои платья. Валентина Ивановна Пономарева (Смолякова) родилась в Астрахани. Ее родители Иван и Мария Смоляковы жили около рыбкомбината, где они оба и работали (Иван плотником на консервном заводе, Мария низала рыбу в коптильном цеху). В 1931 году у них родилась дочь Валентина – моя бабушка, в 1934 – Нина, а еще через пять лет – Галина. Бабушка часто говорит: «Отец был для меня как авторитет, мать как мать. У отца было много друзей, я видала, что люди его уважали. Он был строгий, справедливый, честный, сильный. Главное его качество - человечность: он всегда хотел помочь. Я считала, что именно таким, как мой отец, должен быть настоящий коммунист».
     В 1939 году у Марии Лукьяновны сильно заболела голова – воспаление мозговой оболочки. Она была вынуждены уйти с работы (больше никогда не работала).
     Бабушка Валя: «Мы жили на квартире, жить было тяжело, неудобно. К тому же мама не могла работать. Хотели иметь подсобное хозяйство, но в тех условиях это было невозможно. Но тут отцу за хорошую работу дали по тем временам неплохие деньги. В 1940 году мы построили дом в поселке Янго-Аул. Но тут началась война».

- Бабушка, а как ты узнала о том, что началась война?
- Узнала в четыре часа вечера, уже люди погибали. Мы с подружками стояли и ждали переправу через Болду. А в небе «Зенитка» стреляла, самолеты над Астраханью как раз. Но их сильно видно не было - мы все любовались как красиво-то на небе! Пришла домой, мама мне говорит: «Война. Поезжай на Большие Исады и купи пшено и мыло». Мама сообразила. Но ничего уже не было в магазинах. Я не принесла ни кусочка, ни сахарочка. А перед войной все было, да денег не было. Мы, бывало, ходили смотреть, как шоколадки лежат. Страшно нам было, а потом уж и привыкать начали.
- Твой отец отправился на фронт?
- Нет, жили мы – три дочери, мать да отец. Мама сидела целыми днями с нами, папа работал. У него с детства было заболевание вен, и поэтому во время войны он был «трудовым запасом» на консервном заводе, выполнял все необходимые работы. Ему «повезло»: вены были воспалены на стороне, где нужно носить оружие. Папа почти никогда не приходил с работы, я его тогда и не видела.
- Какая обстановка была в школе, ты продолжала учиться?
- Пришли в сентябре в 3 класс. Все как обычно, только многие эвакуировались. Я училась в 66 школе. Учеников стало меньше, и мы начали помещаться в одном помещении. В 4 класс (1942 год) мама полгода не пускала – мне тогда казалось, что это самый страшный период, бомбежки. А мне так хотелось учиться, казаченские ходили, а я – нет. Мама считала наш Янго-Аул окопом. Я пошла со второго полугодия. Я до сих пор помню: нам поставили новую учительницу, фамилия у нее была Муха. Она разделила нас на слабых и сильных. И я захотела без проверок пойти к слабым. Смекнула. Потом на стене вывешивали табель с оценками – я там была гордостью. Мне это нравилось, и не хотелось никуда переходить. А в 5 классе мы привыкли к войне.
- Какие же были у вас школьные принадлежности, на чем вы писали?
- Писали в тетрадях. А если их не было, кто на чем. Выкручивались. Писали на старых книгах между букв, на газетах, на оберточных бумагах. Я помню в 6 классе у меня была редкость: тетрадь для контрольных работ по алгебре я обвернула пергаментом, которым консервы обворачивали. Мне уж так красиво казалось. Я гремела на весь класс своей тетрадью. А чернила мы всегда делали из свеклы – красные чернила. Мы часто смеялись, что они такие.
- А как проходили ваши уроки?
- Помню экзамен в 7 классе (1944), геометрия. Посередине класса печка. Мы все сидим около печки, обувь снимаем и ставим около печки, а по классу в шерстяных носках ходим. В начале - три парты поставили для экзамена. А я страшно любила шпаргалки, всем все передавала. И тут нескладуха: Шура у двери сидит, далеко от меня, ничего не знает. Мне номер билета говорит, и я тут думаю, как же ей передать. Я взяла галошу, в нос вставила шпаргалку. И как? Посылаю к двери, толкаю. Шура принимает. Мне учительница тогда замечание делает, чтобы спокойно сидела. Я извинилась, сказала, что ногами сильно болтала.
- Отмечали ли вы какие-нибудь праздники, занимались ли в кружках каких-нибудь?
-Конечно. Была у нас самодеятельность. Я крепкая была, мы постоянно пирамиду делали. Хор у  нас был, в военный госпиталь ездили. А праздники:1 мая, ноябрь – демонстрации устраивали.
- А как проходило летнее время?
- Трудились. Кто хотел, конечно. В мае месяце как зальет все, мы все плаваем, все в разные домики. Красотища: люди спали на крышах. А вечером лодку найдем с подружками и давай рулить только так. Лодки соединяем, вместе катаемся. Мальчишки брызгают, ну как в Венеции все. Песни пели на балалайках.
 - Каким образом вы находили еду, одежду?
- Корова, огород- все наше питание. К 5 классу мы привыкли не есть. Кто как. Кашу тыквяную , капусту все чаще ели.  Карточки у нас были. Хлеба сначала полагалось 200 гр, а потом 400, да такая сыромятина. Хлеб мы ели только за ужином. За керосином я ходила. Нам давали паек на месяц – 2 ведра, около 20 л. Ходила одна, да далеко так! На трамвай с ведрами не пускали. На базаре, где Новый мост, продавали керосин тогда. Я наливаю норму, тащу. Носили то, что у кого было. Нинка моя, сестра, сапоги ждала, мы носили все по очереди. Помню как-то всю школу нарядили в голубые платья и солдатские сапоги – видать, осталось с фронта. Иногда спасала нас папина работа. Отец был первый коммунист на рыбкомбинате, он даже учил ремеслу на улице. Собирал мальчишек и рассказывал им про плотническое и столярное мастерство. Они работали вместе с ним, многие потом стали хорошими плотниками и столярами. Все, бывало, придут с улицы. И лучше оно, чтобы по базарам не бегали, не воровали.
- А как вы узнавали о военных действиях?
- Радио тогда везде провели. Если там «Наши войска взяли такой-то город» - все стоят и пляшут. А всегда так было - выходишь на улицу, народ у столбов стоит. А детей пугали: « Спи, сейчас Левитан будет говорить!» Очень мы боялись голоса, и «Священной войны».
-  Каким образом ты  узнала о победе?
- Я еще в школу шла: смотрю, народ не такой. Прихожу - суета, шум. И прибегает одна, активная такая, бойкая. Кричит, что война закончилась. Ничего дома не нашла, схватила ухват и одела на него красную тряпку. Такое было у нас знамя. Учиться, уж конечно, не стали. Все говорили, радовались так. Первая мысль моя была: поскорее бы хлеба наесться.

Осипова А., г. Астрахань