Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > Университеты > Из воспоминаний Зимина Николая Николаевича

Зимин Николай Николаевич, житель с. Икряное.

Первым из нашей семьи ушел на фронт старший брат – Зимин Петр Николаевич. Всю войну был на передовой, служил в артиллерии. Заслужил две медали - "За отвагу" и "За боевые заслуги", а также орден - Красную Звезду Отечественной войны I степени. Всего - 17 медалей и орденов разных достоинств.

Следующим пришла очередь защищать Родину второму моему брату- Зимину Льву Николаевичу. Воевал в пехоте, пропал без вести под Харьковом. Вскоре получил повестку и отец. Мы проводили его, и было такое жуткое состояние, что мы не знали, как жить дальше. Нас осталось трое: мать, дедушка Костя, которому исполнилось семьдесят лет, и я, двенадцатилетний мальчишка. Но через несколько дней отец вернулся, ему, как и многим рыбакам, дали "бронь". Отца мы практически не видели, он то пропадал целыми сутками на ферме, то уезжал на целое лето в море ловить рыбу ставными неводами.

Мы, мальчишки военных лет, быстро взрослели, рано начинали работать. Помогали ловить рыбу, работали в сельском хозяйстве, охраняли бахчи, помогали убирать урожай. В конце лета 1942 года нас, мальчишек постарше, собрала Раиса Петровна Герасимова, работавшая тогда заместителем председателя колхоза по сельскому хозяйству. "Ребята, мне нужна ваша помощь, - сказала она. – Я нашла одно поле, его надо вспахать. Посеем озимую рожь, летом со своим хлебом будем". "Да мы никогда не пахали!". "Научитесь, не велика премудрость, я покажу, и каждое утро буду привозить вам арбузы". Услышав это, мы с радостью согласились. Вскоре приспособились к этой нелегкой работе. Мы пахали, а мальчишки помладше следом за нами бороновали пахоту.

Был у нас старый мерин по кличке Циклон. Он не любил, когда его погоняют, но мальчишке, который сидел на нем, хотелось быстрей: детская энергия не терпела медленных движений. И он начал его погонять, стуча ножонками по бокам лошади. Тогда Циклон поворачивал голову, аккуратно брал седока за ногу и сбрасывал на землю. Так повторялось не один раз. Однажды я не вытерпел, схватил хворостину и подбежал к лошади, чтобы проучить ее. Замахнулся и замер. Циклон стоял с закрытыми глазами, опустив свою большую голову, и покорно ждал - сейчас будут бить. Сердце мое дрогнуло. Я погладил его, потрепал по гриве, а потом посадил хныкающего погонщика. Похлопал Циклона и он, словно поняв меня, медленно потащил борону. "Да не погоняй ты его, - прокричал я вслед, - а то снова на земле будешь…"

Отец приехал с моря и как-то вечером сказал: "Завтра пойдешь работать в кузницу, Никанору ученик нужен". Меня это сообщение обрадовало: я боялся, что отец пошлет меня ловить рыбу. Рыбаки тогда с плава брали по два, три, а то и по четыре центнера воблы. Пока ее выпутаешь, сдашь на приемку, разберешь сетку, а там глядишь - снова подошла очередь плыть. И так от зари до зари. Тяжело.

Но вскоре я понял, что в кузнице работа – не сахар, целый день на ногах, в дыму и копоти, намашешься кувалдой, к вечеру и ноги, и руки гудят. Но я был доволен: учитель у меня был уж очень хорош. Добрейшей души человек был Сенюшкин Никанор. Ему за семьдесят, худой и длинный, я рядом с ним казался очень маленьким. В селе нас прозвали Пат и Паташонок. Это был удивительный человек, великолепный кузнец, он умел практически все, даже научил меня секретам кузнечной сварки. Мы буквально все делали сами – болты, гайки. А когда я, по-мальчишески торопясь, пытался делать на глазок и ошибался, Никанор говорил: "Ты, сынок, все пытаешься делать на глаз, а на глаз мерили только черт да Тарас, и у них веревка оборвалась. Тарас говорит: «Давай свяжем!», а черт говорит: «Так скажем!». Зачем делать на глаз, когда у нас аршин есть". Так он называл металлический метр. Никанор был и хорошим механиком, и жестянщиком, и плотником, и столяром, словом, мастером на все руки. Но годы брали свое: он часто болел. Тогда мне дали помощника, Мухамбетова Камардана. В Маячном над нами подшучивали: ну и кузнецы у нас появились, мал-мала меньше. А потом привыкли, других-то все равно не было. Зимой мы ковали лошадей, готовили к весне нехитрый сельскохозяйственный инвентарь – плуги, бороны, сенокосилки, грабли.

9 мая 1945 года, как всегда, с восходом солнца мы были уже в кузнице, и вдруг услышали гудки парохода, идущего по Волге. Мы бросили все и побежали на берег. По Волге шел пароход "Щорс", издавая протяжные гудки, а капитан в рупор кричал: "Победа! Победа! Война окончена!" Маячненцы поздравляли друг друга с победой, радовались и плакали. Вместе соединились радость победы и горечь утрат. Это был, действительно, праздник со слезами на глазах. А мы с Камарданом закрыли кузницу и пошли в полой -ловить сазанов. Дорогой меня вдохновило, я стал тихо шептать. Камардан оглянулся: "Ты что, молитву читаешь?" "Нет, - с гордостью ответил я, - стихи сочиняю".

      И прочитал:

"И теперь в сорок пятом победу
      Мы встречаем, как праздник весны.
Краше праздника не было, нету,
 Когда люди приходят с войны…"

Материал собран
студенткой исторического факультета АГУ
И. Уталиевой