Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > Университеты > Из воспоминаний Козловой Александры Васильевны

 Козлова (Кушкина) Александра Васильевна

Родилась:3 октября 1923г.
Звание: младший сержант, снайпер.
322 полк, 32 стрелковая рота Краснознаменский орден Суворова.
Награды: Медаль за Отвагу, ежегодные юбилейные медали: 10-летие, 20-летие,30-летие,40-летие,50-летие,60-летие, медаль Жукова, медаль Ветерана Труда, Орден Отечественной Войны.

Отец: Кушкин В.Н.(1906-1947г), участник Великой Отечественной войны.
Мать: Кушкина А.А. (1904-1984г.), труженица тыла.
Муж: Козлов А.А. (1920-1965г.), участник Великой Отечественной войны.

«Родилась я в с. Терсинка, Руднянский район, Сталинграская область, в семье рабо-чих. Когда я закончила 7 классов в 1939 году, друзья предложили родителям переехать в Туркмению, в город Ашхабад. Там я пошла в новую школу, в 8 класс, но папе не понравился климат, и они с мамой решили поехать жить в Астрахань. Я же осталась заканчивать школу.

Заканчивались мои выпускные экзамены, и тут ни с того ни с сего в воскресенье, 22 июня 1941 года объявили о войне. Мы все тогда еще не поверили, мне говорили: «Ой, да пройдет 3 дня, и война закончится», потом: «Да не пройдет и недели, как закончится война». Но шли дни, недели, а война все не заканчивалась. Все школы закрыли под госпитали. И тогда я пошла работать монтером на электростанцию. Рабочим давали хлеб 800 гр., а служа-щим давали хлеб 400 гр., вот поэтому пошла не в служащие, а в рабочие.

И началась трудовая деятельность, комсомольцев стали направлять учиться: кого в медсестры, кого снайперами, кого связистами. Мы вот попали в школу снайперов, 6 месяцев с конца марта по сентябрь 1944г. учились в Московской области городе Подольске. Я пока ехала туда учиться, думала: «Ну вот, пока еду и война уже кончится…» Осталась я там без родителей, и все хотелось быстрей домой... И после я попала на фронт, в 20 лет, но я недолго на фронте была…В ноябре 1944 года направили в действующую армию Прибалтики, в Шау-ляй.

Мы в первый день пришли, мужик какой-то бегает по окопам, а мы и не знаем, куда, чего? А он нам: «Вот проходите, проходите в землянку». Пришли в землянку, стоим, съе-жившись, а там нет света, мы и не видим ничего. А он нам говорит: «Проходите, садитесь сюда». Какой садитесь?! Мы людей боимся, оборону-то несли заключенные! Так нам сказа-ли. Лучше мы под танком будем сидеть… Вот и результат.

У нас были винтовки с оптическим прицелом, наводим прицел и стреляем. А когда  мы уходим, наши землянки бомбят. Приходим через день, с приятельницей, а нам говорят солдаты: «Девчат, вы уж поменьше стреляйте, они нас замучили, бомбят, того и гляди, собак спустят на нас…» А если б мы не убивали, то была бы тишина и покой, а раз так…

Самое страшное было, это когда мы под танком лежали, зимой, земля холодная была, и все от пальцев до живота обмерзло, появились нагноения…

Мы весь январь месяц вели наблюдение, железнодорожное полотно было: немцы от-туда, а мы отсюда. И начальство говорило: «Если нам не дадут подкрепления солдат, мы вас пошлем в первые ряды, в наступление». А мы: «Ну пошлете – посылайте для этого, мы чего ж, плакать будем что ли или за кого укрываться…» А нас 10 человек было…

Там в обороне стояли с ноября по январь. И вдруг - в наступление, нам даже не сказа-ли ничего. Идем, двигаемся по шоссе, и наши солдаты лежат направо-налево, убитые…Мы как увидели, мы их подберем, сохраним, а нам говорят: «Нет! Нельзя! Их будут медики со-бирать, наше дело – вперед идти!» Идем вперед, а солдаты остались, когда их подберут ме-дики… 

«Вперед-вперед» команда была, и нас взад-вперед направляли то на Ленинград, а в последние дни стали нас направлять на Кенигсберг. И в пути на Кенигсберг, 3 денечка оста-лось, заночевали мы, и вдруг слышим - кончается война. А мы уже приготовились к смерти, потому что город находится на балтийском море и говорят, что как лопатой копнешь – так и вода. А где солдату скрываться-то? В окопах только и всё…Мы письма уже не стали  писать, мы думали, мы там сложим свои головы, чтобы наши не беспокоились и не думали о нас ни-чего. В лесу солдаты заночевали, утром слышим - конец войны, думаем: «Вот трусы солда-ты, вот трусы!» - идём на смерть, а они объявляют конец войны. И нам говорят: «Установим рацию». Установили рацию, это было в 4-5 часов, начинает светать. Мы смотрим: впереди все горит огнем. Мы все обомлели, в чем дело? Да, конец войны. Не верим! Говорят, конец войны, а мы не верим! Вот и начали стрелять, начали концерты устраивать тут же, этот пакт о капитуляции 9 числа только через 3 дня подписали, а мы уже слышали, нас направляли 5 числа, 6 числа…И стали площадки делать, концерты, плясать, петь. Мы умели - не умели - плясали, пели. Я вышла оттуда на воздух, тут солдаты, там плотники, сцены делали…И вдруг меня по плечу кто-то толкает, я оглядываюсь: стоит фриц (немецкий солдат) и дает мне плитку шоколадки. Я отвернулась и  говорю: «Я тебе сейчас по морде бы надавала, а ты шоколадку мне даешь…». С правой стороны стоит солдат, офицер и говорит: «Возьмите, се-годня другой день…».

Я как вспомню, так мне хочется этим солдатам поклониться, и с другой стороны хочу спросить: кому нужна война? Ни фрицу, ни солдату, ни мне, русской женщине, а на-чальству, вот они эту кашу и заварили… И вот что получилось».

Записано со слов Козловой А.В.

          

Замятина Дарья,

факультет социальных коммуникаций