Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > г.Астрахань > Из воспоминаний Риммы Ивановны Саблиной

«Память! Властью своею верни всех в бессмертье ушедших из дома.
Всех верни, кто в боях не дождался Салюта Победы!»
    Истории, подобной этой, хватит не на один десяток книг. Наше детство воистину опаленное войной. Получив похоронки, поколение «безотцовщины», как нас называла вся страна, получило огромный удар по детским нервам, которое сразу же потеряло здоровье.
     Всю свою жизнь я и мама надеялись на чудо, что отец вернется: войдет домой с фронта, меня поднимет на руки и скажет: «Вот я и вернулся».
Мама, на каждый стук в дверь, вздрагивала и бежала открывать со словами: «Это Ваня!»    
   Но чудо это за 60 лет не произошло. Дни, годы все дальше отодвигали надежду на возвращение отца.
    В конце 1945 г. мы получили запоздалую похоронку с текстом «пропал без вести в ноябре 1941 г.». Мама плакала, рыдала, соседи растирали ее нашатырным спиртом, она теряла сознание, я плакала вместе с ней. Бабушку Матрену, маму моего отца, вскоре парализовало, отнялись ноги, руки и язык, говорить она не могла, только плакала.
     19 января хоронили бабушку. Гроб везли на подводе, лошаденка исхудавшая еле-еле шла. 
Был сильный мороз, метель, сугробы, с большим трудом вытаскивали ноги и лошадь, и люди. А провожающих было человек восемь. До кладбища шли пешком. Гроб ничем не обитый опускали в могилу, я сильно плакала и навзрыд кричала, просила, чтобы меня вместе с бабушкой закопали. Картина была очень волнительной, трогательной. Поминали бабушку постным борщом и пшенной кашей. Бабушку я очень любила и жалела, ухаживала за ней, когда она заболела. Мы все вместе ждали сына, мужа, отца по имени Ваня. Из-за похоронки бабушка умерла раньше времени, так и не увидев любимого сыночка Ваню.
      Мы с мамой жили вдвоем. Мама меня очень любила и заботилась обо мне. В военные годы я пять раз болела в тяжелой форме пневмонией. Мама от меня не отходила, бросила даже работу. Когда фашисты бомбили Астрахань, было очень страшно, всем велели закрыть окна, мама мне говорила: «Не бойся доченька, это гроза, сильно гремит гром, сейчас будет дождь».
     В 1937 г. родного брата мамы, Трофимова Дмитрия Ивановича, из г. Астрахани направили в с. Оранжерейное главным механиком на рыбоконсервный комбинат, в то время на нем работало 2,5 тысячи рабочих и служащих. В годы войны он привез в Оранжереи трех своих сестер с детьми и свою маму – Марию Лукьяничну, чтобы в городе не умерли от голода.
    Мама с сестрами работала в цехе готовой продукции, где жарили рыбу, варили душистый сладкий томат для консервов. Комбинат был процветающий, рыбы было много. Всем работающим на комбинате по дешевой цене продавали селедку, головы от сазана, судака, сома.
     Другие дети ходили по домам и просили кошек: «Тетя дайте кошку, нам кушать нечего». Были тяжелые сталинские времена, каждого рабочего через проходную осматривали как на рентгене, за унесенного тайком лещика давали срок десять лет в сталинских лагерях.
     В зимний период цех по жарке рыбы не работал. Было большое сокращение. Рыбу привозили и складировали в холодильные камеры. Мама оставалась без работы в зимний период. Она была большая мастерица: умела шить, вязать, вышивать. Брала заказы. День и ночь шила за мыло, керосин, картошку. Меня она так же обшивала, шила школьные формы, новогодние костюмы, вязала варежки, шапочки, носки.
     Из города как-то приехали фотографы и мама отдала маленькую фотокарточку отца, чтобы увеличили. На портрет отца мама молилась день и ночь, чтобы вражья пуля не попала в него, чтобы он остался жив, но его уже в живых не было.
     Мама от работы, плохого питания, от тоски, от ежедневного ожидания писем с фронта, в течение пяти лет, вся исхудала, почернела и весила 45 кг.
     Закончилась война. В одни дома пришло счастье, радость, вернулся сын, муж, отец. В других домах голосили на всю улицу матери, вдовы, дети. Мама меня успокаивала, говорила, что «папу направили на работу, он обязательно к нам приедет, давай сфотографируемся, и ему пошлем фотокарточку». Мама пошила мне креп-сатиновое платьице с белым воротничком, и мы пошли фотографироваться. На фотокарточке мама написала: «На долгую память папе и маме от дочки Риммы». (фото ребенка)
      К тете Клаве (маминой сестре) вернулся муж с фронта. Он дошел до Берлина и на стене рейхстага расписался «Герасимов из Чулпана», сам он был родом из Чулпана. Эту стену, с его фамилией, часто показывали в кинофильмах о войне.
     В конце зимы 1945 г., в Оранжерейное привезли пленных немцев и разместили, выделили им просторный дом с русской печкой, в которую был вмонтирован большой чугунный котел. Поселковый совет направил маму к ним готовить обеды. Была холодная осень. Мне было 5 лет. Мы с мамой каждый день ходили готовить им обед из судаков. На ночь привозили огромных судаков, чтобы они за ночь разморозились.
     Немцев было человек 15, они спали на полу, на матрацах, накрывались шинелями. У всех были фотокарточки родных. Все они плакали и показывали нам с мамой своих родных. Ругали Гитлера, говорили на ломаном языке «Гитлер плохой». Мне они каждый день давали по кусочку сахара, подарили походную алюминиевую ложечку, с другой стороны которой была вилка. Немцы болели, все время сильно кашляли. Сахар был для меня сверхлакомство, т.к. я не видела ни конфет, ни сахара. Сладостей тогда не было.
Немцы сами пилили дрова, топили печь. Были они недолго, около месяца, затем их увезли. В п. Образцово сохранилось их кладбище.
       Хлеба досыта поесть никто не мог. Взрослые и дети с 4 часов утра занимали очередь за пайком, за мылом, керосином. Очереди, очереди и очереди длились много лет. Очень мучительно было для полуголодных взрослых и детей. До сих пор перед глазами серая масса людей: худые, больные нищие, у многих обмотаны тряпками ноги, дети полураздетые, матери прижимали их к себе.
       Мама работала на износ. Особенно зимой ей доставалось тяжело. Дров не было. Она с сестрой брали у соседей чунки и большой нож и утром по льду ездили за камышом. Камыш нужно было нарубить, завязать в снопы и к вечеру возвращались прозябшие, голодные, валились с ног от усталости. Мороз был 25-30 градусов.
       Маме, моей богородице, без мужа, выпала тяжелая участь, воспитывать меня одной без всякой помощи, обеспечивать быт. Работала она на производстве, выполняла мужскую работу. Питались картошкой, сваренной в мундире, жмыхом, вареным чилимом, варили рыбьи головы.
       Мой отец Саблин Иван Прохорович, 1911 г. рождения, родом из семьи крестьян-бедняков, казаков с. Старицы Черноярского района.
Его отец Саблин Прохор Павлович погиб в гражданскую войну. Воевал на своем коне, белогвардейцами был тяжело ранен, его конь привез в отряд к красным, в госпитале он умер и похоронен в г. Самаре.
       Поколение моего отца советский патриотизм впитали еще с гражданской войны. Отец с ранних лет работал рабочим по найму у кулаков. Учился в сельской школе. Позже работал в колхозе «Труд» в с. Старица рядовым колхозником. В 1932 г. решением райкома ВЛКСМ был послан в колхоз «2-я пятилетка» секретарем комсомольской организации.
        В 1935 г. закончил Астраханскую русскую Совпартшколу им. В.И. Ленина (в этом здании в настоящее время размещается Астраханская областная государственная дума). После окончания совпартшколы был направлен секретарем комитета комсомола в колхоз «Труд» и работал заместителем председателя этого колхоза. В 1936 г. решением РК ВЛКСМ направлен в МТС для организации первичной комсомольской организации и работы её секретарем комсомольской организации.
        В 1937 г. на конференции РК ВЛКСМ был избран членом райкома и зав. отделом политучебы РК комсомола. В марте 1940 г. принят кандидатом в члены ВКП (б), в январе 1941 г. принят в ряды партии. Отец был политически грамотным, имел большую политическую библиотеку. Как политработник он имел табельное оружие ТТ, патроны от которого мама в коробочке хранила до 2000 года, как память об отце. В то время всем политработникам выдавалось оружие для борьбы с кулачеством и врагами Советской власти.
     Отец был талантливым организатором, обладал ораторским мастерством. Эти качества помогали ему в перестройке Черноярского района, пропаганде идей Ленина, Сталина, Советского правительства, а также в организации колхозов в сёлах Зубовка, Грачи, Поды, Вязовка. В Старице и Черном Яру пожилые люди до сих пор помнят моего отца как доброго человека и талантливого организатора. Сельчане говорят, что «он мог вести за собой народ, а когда он стоял за трибуной, люди со вниманием слушали его речи и плакали».
      Мама и родственники провожали отца на фронт 26.06.1941 г. На пристани, в Черном Яру, было много провожающих. Отец держал меня на руках, мне было 1 год 4 месяца, вдруг он обнаружил, что на одной ноге у меня не было башмачка, он потерялся по дороге, искали в траве, так и не могли найти.
     К маме подошла пожилая женщина и сказала: «Аня, это плохая примета, Ваня не вернется с фронта». Отец уехал на фронт со своим оружием. Я подрастала, и с мамой делали все вместе: пилили, кололи дрова, из дощечек сколотили курятник. На практических занятиях по физике я научилась ремонтировать утюг, электрическую плитку, электрические розетки.
     Очень тяжело нам доставалось выращивание картофеля. С мамой вместе вскапывали землю, сажали картофель. Картофельная полоса была далеко от дома. Я старалась больше сделать, чтобы маме меньше было работы. Когда картофель поспел, мы большими цинковыми ведрами носили его домой, десять шагов сделаем и останавливаемся, а мимо нас везли картофель на подводах, грузовых машинах, вернувшиеся с фронта отцы, жалели своих жен и детей. Нам не было помощи ниоткуда. Мама только и говорила: «Был бы Ваня, все было бы по-другому».
     Я всю жизнь ощущала чувство долга перед ним, остро переживала, что отец погиб за нас всех, и считала, что непременно для него должна что-то сделать. Меня никогда не покидала мысль: «Любимый папа, хотя бы калекой вернулся ты к нам в тот май сорок пятого года». Больше полувека мы его ждали, надеялись на чудо. Я всю жизнь искала отца по всем архивам, мемориальным спискам.
   Сейчас поисковые отряды находят под Гомелем, Курском, Москвой, Брестом, Сталинградом солдат, но большинство из них без медальонов (перед боем их отбирали).
   Однажды мама встретила в г. Астрахани мужчину из с. Старица, который знал моего отца, он сказал: «Последний раз я встретил Ивана в октябре 1941 г. под городом Белая Церковь недалеко от Киева и больше я его не встречал». Как известно в этом месте проходили жестокие бои… Так и не признало Советское, Российское правительство подвиги наших отцов и матерей, какой ценой досталась всему миру эта Победа! А семьи погибших до сих пор не имеют ни одной медали, ордена за Победу в Великой Отечественной Войне. Беспамятство – великий грех перед историей и потомками!
«К нему прийти и поклониться,
Цветы на холмик положить
Поставить свечку, помолиться...!»
 
А мы отцов не дождались /  Под ред. Р.И. Саблиной и др. – Астрахань: «Полиграфком», 2008. – 324с.