Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > г.Астрахань > Из воспоминаний Юрия Павловича Губушкина

     Отец мой, Губушкин Павел Яковлевич, родом из села Бар-Слобода Симбирской губернии. Семья крестьянская, пятеро детей, третий по возрасту – мой отец. В 1914 году двоих старших братьев забрали в царскую армию. Вскоре после их призыва умер отец, а чуть позже и мать. На руках одиннадцатилетнего Павла остались двое малолетних детей. Выживать помогали добрые соседи. Пришлось пасти скот у богатых односельчан.
      В 1924 году отец со старшим братом приехали в Астрахань, где устроились на завод имени III Интернационала чернорабочими. В этом же году его приняли в комсомол. Поступил на вечерние курсы всеобуча. В 1929-м стал членом ВКП(б) и, по решению Нижневолжского крайкома, он назначается на партийную работу. Последним местом был политотдел пароходства «Волготанкер». 
      Помню, соседи часто собирались у нас дома, и отец читал им что-нибудь из журналов и газет. Многим он помогал и советом, и делом. 20 июня 1941 года возвратился с учебы из Москвы. На другой день к нам приехал его старший брат с женой, отмечали встречу, а 22 июня – война.
      Вечером 23 июня мама с астраханского железнодорожного вокзала проводила отца вместе с группой политработников и врачей. Больше я отца не видел.
Из писем сослуживцев мы впоследствии узнали, что его по прибытии на фронт избрали секретарем парторганизации батальона. Военком батальона Дмитрий Васильевич Поляков пишет: «Роте, где был политруком Губушкин, было поручено оборонять крепость. Бойцы задачу выполнили успешно. Это была первая боевая операция, в которой принимал участие Губушкин. Он показал себя умелым руководителем».
      В начале ноября 1941-го шли сильные бои в районе Камыш-Бурун-Керчь. Фашисты, при поддержке танков, пытались прорваться, но были отбиты. Через несколько дней гитлеровцы возобновили наступление. Батальон получил приказ: оставить позиции. Началась посадка на катера. Отход прикрывала 1-я рота. Когда катера с личным составом отошли в пролив и направились к Тамани, под огнем противника произвела посадку на катера и 1-я рота. На одном из них находился политрук Губушкин. Гитлеровцы открыли минометный огонь. Над проливом появились их самолеты.
     Катера не отходили. Они ждали подрывников, которым поручалось взорвать склады. Обстановка усложнялась, ждать было нельзя. Командир роты приказал двум бойцам выяснить обстановку. Тогда политрук Губушкин, спрыгнув с катера, сказал: «Пойду сам». Фашисты усилили огонь, завязалась перестрелка. Катера вынуждены были уйти в Тамань, не дождавшись подрывников и ушедшего к ним Губушкина.
      В конце декабря 1941 года рота вновь вернулась в Керчь. Вот что рассказал местный житель-рыбак: «В тот день фашисты окружили кого-то из наших бойцов и пытались взять его живым. Он не сдавался. Отстреливаясь, укрылся в тоннелях. До полной темноты шла перестрелка».
    «Там, в тоннелях, – расскажет потом помкомвзвода Гнатенко А.З., – обнаружено много стреляных гильз от пистолета «ТТ», а в глубине тоннеля - труп политрука Губушкина с простреленной головой. Рядом пистолет без единого патрона…
Павел Яковлевич был душевным человеком. Всегда находился с нами рядом в окопах. Своим бесстрашием перед врагом и спокойствием воодушевлял нас». Многое я узнал об отце от его сослуживцев, с которыми встречался в Керчи 9 мая 1980-го, но всего не расскажешь. Так погиб мой отец, защищая Керчь.
      А о себе что сказать?.. Все мы пережили войну тяжело. После начала ее в нашей школе имени Коминтерна разместили госпиталь. В другую школу мы ходили с неохотой. Ходили часто в свою, топили печки в госпитале, помогали санитаркам. В 1942-м пришло извещение о гибели отца. Мне выписали пенсионную книжку, которую до сих пор храню. С мамой остались вдвоем. Только вот виделись очень редко: она работала почти круглые сутки в пароходстве, которое находилось на казарменном положении.
      О переживаниях тех лет писать трудно. Запомнился один случай. Осенью 1941-го на Татар-базаре один эвакуированный менял массивное золотое кольцо на кирпичик хлеба. Такова была его цена. Я в то время по карточке получал 300 граммов хлеба в день. Учеба в годы войны шла с перерывами.
      В марте 1945 года мне исполнилось 13 лет. По просьбе мамы взяли на работу в пароходство «Волготанкер» на буксировщик «Кулибин» учеником рулевого. С хлебом стало полегче: по карточке я получал 1 кг 200 граммов и в обед – тарелку супа.
В 1947 году поступил в ремесленное училище № 2, учился на токаря. Здесь и кормили, и одевали. По окончании направили на строительство АстрГРЭС.
      Весной 1950 года ушел со стройки в «Промразведку» на сейнер «Балкарец» рулевым.   Служить пришлось на территории Австрии. За годы службы выучился на шофера. Эта профессия предопределила всю мою дальнейшую жизнь. Демобилизовавшись, закончил 8 классов вечерней школы, потом – вечернее отделение автодорожного техникума, работал шофером, механиком, инженером, монтажником. На пенсию вышел с общим трудовым стажем более 50 лет.
      В 1992 году согласно пенсионному законодательству, учитывая стаж и заработок, получил пенсию «под потолок». И здесь нашлось место несправедливости. Многие мои товарищи 1931 года рождения, у которых отцы пришли с фронта, значатся «детьми войны». У них доплата к пенсии. Мы, чуть моложе, потерявшие отцов и матерей на фронте, перенесшие голод, под эту категорию не попали.
     Кто же мы тогда? Два года назад появились денежные доплаты инвалидам. Я не инвалид. Я просто старик, мне 75 лет. Артериальное давление скачет, изменения в печени, в почках, в правом глазу – хрусталик, в левом – катаракта… Да и наверное, большинство пенсионеров после 75 лет не похвалятся своим здоровьем. На лекарства уходит 30% пенсии. Уверен, не о такой жизни своих детей мечтал каждый наш солдат Великой Отечественной войны. Мой отец тоже.
Из книги: А мы отцов  не дождались /  Под ред. Р.И. Саблиной и др. – Астрахань: «Полиграфком», 2008. – 324с.