Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > г.Астрахань > В плену у Памяти

     

Дедушку своего я не видела. Когда я родилась, его уже не было в живых. А вот бабушку я помню. Помню ее маленькой, сухонькой, с добрыми глазами и, главное, неугомонной, постоянно что-то делающей. И помню одно обстоятельство, поражавшее меня всегда, как весной (не помню день) она успокаивалась, вся внутренне как-то освещалась и начинала свой рассказ.
       «Была весна 1941 года. Белая-белая. Это от буйно цветущих садов (тогда в колхозах сады были огромные). И на душе у меня было светло, будто там тоже распустились белые, нежно-розовые цветы слив и яблонь. А как же! Меня приходили сватать. Молодой, красивый, сильный и, что важно, желанный. И свадьба была. И тоже запомнилась…  Тут бабушка начинала смеяться мелким старушечьим смехом, и я порой не понимала: то ли смеется она, то ли плачет, так как слезы текли по ее морщинистым щекам. По старому казахскому обычаю невеста не должна гулять на свадьбе. Она сидит  в комнате. А гуляют «аталар» и «щищелер» (дедушки и бабушки) и мужчины. Но мне было весело, музыка звучала во всем теле»
        Побежали деньки. Хлопоты по хозяйству, ожидания мужа с работы и счастливые минуты, когда мы оставались вдвоем. Дед был умный, читал наизусть казахский эпос, про богатыря Манаса. Бабушка пыталась повторить хоть несколько эпизодов, но запиналась, путалась, ругала свою память, старость и замолкала. Я уже понимала, что светлая сторона ее жизни закончилась, не торопила ее. Спустя некоторое время она продолжала:   «Мало отпущено счастья человеку. Война. Как я ненавижу это слово Идти, не идти? Такого вопроса никогда не стояло перед твоим дедом. С первых дней отправился в военкомат. Дни почернели. Я пошла на работу. Работали за всех мужчин, которые ушли. На шхунах выходили в море. Тянули рыбу. Мокли в воде. И жили. Ожиданием писем. Не знала я тогда, что и у черного цвета бывают оттенки. Около года шли письма. Редкие, короткие, но были. И тишина. Ничего. Кап-кара (черным-черно). И потекла черная краска неизвестности, исчисляемая днями, неделями, месяцами, годами. Вот тогда-то и спасала работа. Чем тяжелее, тем лучше. Стоя по пояс в воде, забивали бетонные сваи, толкали груженые баржи, рыли ямы. Ямы, как могилы, хотелось лечь и все забыть. Знала, что ничего не будет: ни письма, ни весточки. И нутром чуяла: похоронки тоже не будет. Становилось страшно до равнодушия. Как чернота сгущалась. И опять работа…» 
         Бабушка снова замолкала, лицо становилось жестче, я не узнавала  свою милую, добрую бабулю, как будто она уходила в те годы, становилась той, военной… Я тихонько трогала ее.
         «… Вдруг черноту пронзило светом. Это был свет Победы! 9 Мая! Потом второй луч. Это стук. Стук, который заставлял меня жить в течение всей войны. Я знала. Это он. И не он. Не узнать. Был в плену у немцев…».   Бабушкины предложения становились короче, отрывистее. И совсем прерывались. Вот меня и поражало почему без продолжения?..
        Больше она ничего не рассказывала. То ли щадила мое сердце, то ли было так страшно волновать свое. Потом, будто спохватившись,  начинала работать по дому, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. Вот в одну из таких передышек, кстати, весной, ее и не стало. Горько было, больно. Но черноты не было, будто всю черную краску она забрала с собой, а осталась только светлая память... О ней и о дедушке.  

Ученица МОУ «СОШ №1» 10 класса Казиева Руфина