Главная
  Новости
  Интервью, эссе, воспоминания
  Каменная летопись войны
  Участники проекта
  Наши ветераны
  Ссылки
  Памятка участника
  О проекте
  О нас
Интервью, эссе, воспоминания (2010 год) > г.Астрахань > Из воспоминаний семьи Сапрыкиных

   В нашем семейном архиве хранится пожелтевшая от пожара и времени фотография. По моде прошлого века женщина сидит на венском стуле, а за ее спиной, чуть сбоку, стоит совсем молодой парень и напряженно держит руку на её плече. Это моя прабабушка и мой двоюродный дед Михаил.  Прабабушка устало сложила руки на коленях и теребит узловатыми пальцами складку юбки. Глаза пристально смотрят в объектив, а уголки губ скорбно опустились и вот-вот сорвутся в рыдания. Юный дед старается выглядеть по-взрослому, но это у него не получается. Чуб закручен лихо, но смешно, как ручки на супнице,  торчат уши. Мешковатый пиджак, на груди и плечах подбитый ватой и должный придать солидности, напоминает рыцарские доспехи, из ворота которых вытягивается тонкая ребячья шея. Брюки заправлены в сапоги, но за их шириной угадывается костлявость фигуры восемнадцатилетнего юноши. Фотография сделана в мае 1941 года, в день, когда моего деда призвали в армию.
   Провожали его и других ребят всем селом. Задорно играла гармошка, девчата плясали и звонко выкрикивали частушки, по дороге  неспешно пылил старый мерин и тащил телегу, на которую призывники сложили свои вещмешки. А рядом шли матери и отцы: отцы с гордостью, потому что в то время армейскую службу считали почетным делом  и было позорно, если по какой-то причине сына в армию не брали; матери вытирали уголками платков глаза и старались быть поближе к сыновьям.
   В городе на станции прабабушка бесконечно плакала, потому что Михаил был её первенцем и потому что она в первый раз в жизни отпускала своего ребенка так далеко от себя. Сын стеснялся её слез и старался отстраниться от прабабушки, но перед самой погрузкой в вагоны сам заплакал, по-детски хлюпая носом. Когда поезд тронулся, он, как и многие другие, смял в руке кепку и махал ею всем, кто остался на перроне. Среди людского разноголосья прабабушка долго слышала его «Вернусь, за ежевикой поедем!».
От деда Михаила пришло два письма из учебной части. Каждое письмо было праздником, читалось и перечитывалось многократно и членами семьи, и теми, кто забегал к прабабушке по каким-то делам. Когда началась война, она часто перед сном подолгу держала письма в руках или гладила их, расправив на коленях. Почтальона все тогда ждали с замиранием сердца, стараясь по походке, выражению лица, взгляду догадаться, какую весть он принес. Ждала и прабабушка. И в начале октября 1941 года почтальон принес ей письмо, не солдатский треугольник, а казенный узкий конверт. У неё тряслись руки и глаза ничего не видели от страха, так что письмо вскрыла девушка-почтальон. Это оказалось похвальное письмо командира подразделения. Вечером в доме было негде не то что сесть – встать: каждый сельчанин старался подержать документ в руках – похоронки в Тишково уже получали, а похвальное письмо было первым. Его прабабушка положила не в сумку, где хранились все документы, а за икону, где под святой защитой лежали семейные реликвии.
   А через три месяца пришло еще одно письмо в узком казенном конверте. Также тряслись руки, глаза застилало слезами… И девушка-почтальон прочитала дрожащим голосом: « …пал смертью храбрых в боях под Вязьмой».  Прабабушка отказалась в это верить и сожгла похоронку. С того дня она каждый вечер хоть на несколько минут садилась на завалинку рядом с домом и смотрела на дорогу - вдруг произошла ошибка и её сын вернётся.
   Дед Михаил не вернулся в Тишково. Он сгорел в Вяземском котле, как и миллион других солдат и офицеров Советской армии, которые задержали наступление группы армий «Центр» на московском направлении и выиграли время для подготовки обороны столицы. На территории 150 квадратных километров в полном окружении советские воины около двух недель героически сражались. В первые дни они сдерживали 28 дивизий наступавшего противника. Неизвестно, как погиб мой дед: был ли он убит во время артиллерийского прострела территории или авианалета, срезан снайпером или погиб в атаке, подорвался на мине или под гусеницами танка, когда части прорывались из окружения  по узкому коридору в 300 метров… Эти две недели начала октября 1941 года поделили всех советских солдат, участвующих в Вяземской операции, на несколько тысяч счастливцев, кому удалось вырваться из окружения, и миллион тех, кто навсегда сложил свои головы на этой «русской Голгофе».
   В 1942 году перед Сталинградским сражением в Тишково собирали средства в помощь фронту, и прабабушка отдала последнюю ценность, которая передавалась в её семье от матери к дочери много поколений,  – перстень с рубином - и никогда об этом не жалела.  В течение всей войны она и её малолетние дети отправляли на фронт вяленую рыбу, сухую морковь и вишню, хотя самим еды подчас не хватало. А ещё в каждую посылку прабабушка клала кисеты с домашним самосадом: пусть в редкие минуты тишины закурит солдат и вспомнит дом, родных и почувствует, что его ждут, надеются и ждут…
…Ни дед Михаил, ни прабабушка не были героями в привычном понимании этого слова – они были рядовыми войны, которые честно и до конца выполнили то, к чему позвала их Родина. Я считаю, что нельзя недооценивать величие подвига этих безвестных солдат, офицеров, их матерей, жен, дочерей - тех, кто проявил жертвенную любовь к Родине и к нам, неизвестным для них потомкам…

Ученица 8 "А" класса МОУ "Гимназии №3" Сапрыкина Анастасия